Меню
html clock code часы для сайтов

Глава 15

Картинка

           Геннадий Петрович Кулаков, он же Генри Кулен, замолчал и о чём-то задумался. За окнами на город опустился вечер. Симаков сидел в своём кресле и не мешал Генке думать. Он ждал, когда Кулаков очнётся от своих мыслей. Наконец, Генка поднял голову и улыбнулся. Симаков заметил перемену и оживился:

          - Гена, может, пойдём чайку попьём? Сейчас чайник поставлю!

          - Пойдём, Васильич. Смотри, за окном уже стемнело!

          - Пока чайник греется, я Зине в Москву позвоню, - как бы спрашивая разрешения, сказал Симаков, - я должен ей сказать, что ты нашёлся и приехал. Сейчас как раз самое время, она уже дома, и не поздно.

          - Попробуй, позвони, а я маленький перерыв в своём рассказе сделаю.

          - Хорошо, Гена, садись за стол, - и Симаков начал набирать номер телефона, - Алло! Зина! Здравствуй, это я тебе звоню! Как у тебя дела?

          - Боже! Толик! Что-то случилось? Мы же договаривались, что ты позвонишь через пару дней! Что там у тебя стряслось? – в телефонной трубке громко раздавался голос Зинаиды Владимировны.

          - Ничего, ничего! Успокойся Зина, всё нормально! Тут такое дело…. Генка Кулаков объявился!

          - Чего ты городишь? Толик? Больше 25-ти лет от него ни слуху, ни духу! Ты, наверно, ошибся. Кто тебе об этом сказал?

          - Ничего я не ошибся! Вот он, передо мной сидит и улыбается! Пожалуйста! Можешь поговорить с ним сама, - с этими словами, Симаков сунул телефонную трубку Генке.

          - Добрый вечер, Зинаида Владимировна! – сказал в трубку Кулаков.

          - Ой…. Геночка…. И правду это ты! Твой голос до сих пор звенит в моих ушах! Совсем за столько лет не изменился! Где же ты всё это время пропадал?

          - Да, вот, Зинаида Владимировна, полдня рассказываю о своих приключениях Васильичу. Ещё и половины не рассказал.

          - Я тоже хочу послушать! У нас с тобой будет время поговорить! Ты уже насовсем домой приехал? – спросила Зинаида Владимировна.

          - Как сказать…. Я теперь гражданин другого государства, а дома у меня здесь нет. Время пребывания в вашем городе, ограничено визой. Виза кончается в конце июля, короче, буду здесь ещё чуть больше месяца, - ответил Кулаков.

          - Как же это так, Геночка? Ничего не понимаю! Через неделю я прилечу. Внучка с мужем на днях возвращаются. Я сразу же прилечу, как только они появятся дома!

          - Зинаида Владимировна! Я завтра, дней на десять, уезжаю на озеро Иссык отдохнуть, так сказать, на родные горы посмотреть, походить немного. Вы спокойно встречайте внучку, мы увидимся! Обещаю, что не исчезну! Обязательно вас увижу, и мы будем долго разговаривать о том, что случилось со всеми нами за эти долгие годы разлуки, - начал успокаивал Кулаков Зинаиду Владимировну, заслышав в телефонной трубке, характерные всхлипы плачущего человека, - успокойтесь, пожалуйста, Зинаида Владимировна, всё будет хорошо!

          - Ну, как же это так, Геночка? Как я рада, что ты жив и здоров! Раз собираешься в горы, значит здоров! Ой…. Как я рада, что ты нашёлся! У меня, просто, слов нет!

          - Здоров я, здоров, Зинаида Владимировна, увидите, скоро увидите, что жив и здоров! Передаю трубочку Анатолию Васильевичу. До скорой встречи, Зинаида Владимировна! – и Кулаков передал трубку телефона Симакову.

          Симаков поговорил с женой ещё минут пять, после чего радостный и возбуждённый сел за стол с Кулаковым, и они начали пить крепкий, душистый чай с малиновым вареньем.

 *****

           Кулаков минут десять смотрел, заворожено на огромную вершину. Рустам ему что-то говорил, но Генка, не отрывая взгляд от вершины, почти его не слушал. Так, изредка, вставлял в разговор несколько слов. Наконец, вершина начала затягиваться облаками. Кулаков, как будто очнувшись от какого-то гипноза, повернулся к Рустаму.

          - Извини, Рустам, загляделся на эту красоту, - смущённо признался Кулаков.

          - Ничего, ничего! Я тебя понимаю. Пойдём, заглянем ко мне на работу. Я кое-какие распоряжения оставлю своим подчинённым. Покажу тебе нашу «диверсионно-разведывательную» школу. Чего ты улыбаешься? Она таковая и есть! Готовим специалистов для диверсий и разведки. Здесь недалеко, минут пять ходьбы. Вон видишь забор на берегу реки? Вот там за забором и школа, - показал рукой Рустам.

          - Интересно, Рустам, ты меня не видел, почти двадцать лет, и так спокойно и легко рассказываешь, где ты работаешь и что делаешь. Ты же совсем не знаешь, чем я занимался всё это время! Может быть, я агент какой-нибудь спецслужбы? Ты такое не допускаешь? - вполне резонно, спросил Кулаков.

          - Нет, Гена! Не допускаю! – категорически возразил Рустам.

          - Это почему же? – не отставал Кулаков.

          - Гена! Не забывай, где я работаю! Когда мне Мустафа первый раз о тебе сообщил, я тут же навёл соответствующие справки. Ты не агент спецслужб, и попал в плен совершенно случайно. Об этом я тебе чуть позже расскажу. Тут длинная и тёмная история с тобой получается. Мне ещё надо кое-что выяснить, а потом я тебе всю правду расскажу. Думаю, она тебе не понравится, - серьёзно сказал Рустам.

          - Посмотрим, может, действительно не понравится, - согласился Генка.

          - Ладно, Гена! Сегодня не грузись этими проблемами. Вздохни немного свободнее. В Читрале, конечно, не такая цивилизация, как где-то в Европе или в Америке, даже не такая, как в твоём родном городе, но, всё же, лучше, чем в горном кишлаке. У меня такое впечатление, что ты ещё увидишь настоящую цивилизованную страну, а пока будем существовать в том мире, в котором мы находимся сейчас. А вот мы уже и подошли к моей школе! Сейчас я тебе покажу, где я работаю, - с этими словами Рустам нажал кнопку звонка контрольно-пропускного пункта.

          Дверь открылась, и в проёме двери показалась фигура человека в военной форме. Узнав Рустама, козырнул своему начальнику, давая тому пройти. Рустам прошёл, а вот перед Генкой, часовой преградил вход. Рустам улыбнулся, и что-то сказал часовому на английском языке. Часовой ещё раз козырнул, и сделал шаг в сторону. С другой стороны КПП, аккуратная дорожка вела к двухэтажному зданию, причудливой конфигурации. От здания с главным входом, влево и вправо, уходили пристройки под разными углами к основному зданию. Создавалось впечатление, что каждая пристройка возводилась для конкретных своих целей, и в разное время. Эта особенность, не осталась без внимания Кулакова.

          - Рустам! А почему архитектура здания такая необычная?

          - Да, основному зданию около ста лет, а остальные пристройки были сооружены позже. В самом начале, здание предназначалось для небольшого госпиталя для английских военных. Потом разместился военный гарнизон, и достроили правое крыло. Затем здесь разместилась местная, начальная школа, для детей, и пристроили левое крыло для учебных классов. Когда начался конфликт с Индией, здесь опять разместились военные, и пристроили ещё помещения. А когда в 1977 году произошёл военный переворот, то эти помещения отдали под нашу школу, где мы до сих пор и обитаем. Ты же должен быть в курсе, что сейчас в Пакистане военный режим. Происходит исламизация внутренней жизни страны и модернизация армии. В связи с этими процессами и создали такую вот, школу разведки. Ну, а я являюсь начальником этой школы уже третий год. Мой предшественник перебрался в столицу на повышение. Сейчас он, в военном совете Пакистана, - с этими словами Рустам и Генка подошли к дверям главного входа. Перед ними очередной часовой козырнул и открыл двери, - Гена! Я тебя сейчас проведу в комнату для гостей, там тебе подадут кофе или чай. Что ты хочешь? Ты мне скажи, а я передам, кому надо. Полистай журналы, правда, они на английском языке, но посмотри картинки, там есть очень интересные фотографии здешних гор. Я думаю, тебе будет интересно.  Я пока разберусь со своими заместителями, а потом мы пойдём заниматься своими делами. Договорились? Так чего тебе, чай или кофе? Рекомендую кофе! Тебе сварят отличный кофе!

          - Ну, давай кофе, я давно не пил хороший кофе, да и вообще давно его не пил - согласился Кулаков.

          - Прекрасно! Давай, не скучай, я быстро! – Рустам открыл перед Генкой двери, ведущую в комнату для гостей, - Затем я тебе сделаю небольшую экскурсию по нашей школе, после всего этого мы будем свободны. Вот тебе пачка журналов, полистай пока, - Рустам достал из шкафа кипу цветных журналов и вышел.

          Не прошло и десяти минут, как в комнату вошёл пакистанец, в военной форме, неся поднос с чашкой кофе, сахарницей, печеньем и молоком. Кофе был отменный, и Кулаков с наслаждением пил давно забытый напиток, листая прекрасно иллюстрированные журналы. Хотя Рустам и говорил, что вернётся быстро, но он в дверях появился не менее чем через сорок минут.

          - Ну, что Гена! Пошли, покажу свои владения! Только ты ничему не удивляйся, принимай всё так, как оно есть. Ты готов?

          - Конечно, Рустам, пошли. Мне будет интересно посмотреть, что у тебя тут есть!

          - Для начала, маленькая вводная, - сказал Рустам, выходя с Генкой в коридор, -  В нашей школе разведки проводят обучения по трём категориям. Первая категория обучаемых курсантов, это простые боевики. Или как в Советской Армии говорили: «Курс молодого бойца». Группа состоит из 50-ти человек. Срок обучения - восемь недель. Честно скажу, это группа смертников. Через полгода, после выпуска, если человек пять уцелеет, это хорошо. Обучение проводится по следующей программе: изучение стрелкового оружия, взрывное дело и ведение рукопашного боя. Вторая группа состоит из 20-ти человек. Обучение - полгода. Программа та же, что и у первой группы, но дополнительно ещё дисциплина по военной тактике. После прохождения курса обучения, они будут отправлены в места, откуда они родом, для ведения партизанской войны. Я тебе, конечно, скажу, откуда они родом, но, думаю, ты и сам догадался, что они все из Афганистана. И, наконец, третья группа. Эта элитная группа. Здесь проходят обучение только лица европейской национальности. Численность группы, не более 10 человек. Скрывать от тебя не буду. В этой группе обучаются американцы, англичане, и бывшие советские солдаты и офицеры. Срок обучения – год. Углублённое изучение английского языка для бывших советских солдат и офицеров, и русского, для американских и английских военнослужащих или разведчиков, а может шпионов, как хочешь, так и называй. Также тут их обучают всяким шпионским штучкам. У тебя возник резонный вопрос, а откуда советские солдаты и офицеры? Отвечу сразу - военнопленные! За полтора года военных действий в Афганистане, в плен попало достаточное количество и солдат, и офицеров.  Вот такой расклад, Гена.

          - Ничего себе! Так здесь целое шпионское гнездо, под боком у Союза! А ты, бывший советский инженер, руководишь этой сетью. Чего-то тут не так! – почти возмущённо, сказал Кулаков.

          - А ты как хотел? Война, есть война, со всеми вытекающими последствиями! Кстати, и ты являешься небольшим винтиком во всех этих военных играх. Так что удивляться тут нечему. Чуть позже, я тебе всё расскажу подробней, я тебе это уже обещал. Мне надо выяснить все обстоятельства твоего пленения и всех событий, предшествующих твоей, так называемой «командировки» в воинскую часть, для оказания технической помощи. Думаю, в течение недели, всё выясню. Только мне надо будет на пару дней смотаться в столицу. Ничего, эти два дня побудешь у меня дома. Отдохнёшь, поспишь, книжки почитаешь. Приёмник у меня есть, новости из Советского Союза послушаешь. Скучать не будешь, а накормить тебя, накормят, с этим проблем не будет. Пошли дальше, покажу наши учебные классы, - Рустам взял под руку Генку и они направились в левое крыло здания.

          Рустам с Кулаковым обошли всё здание. Рустам подробно объяснял, где и что находится. Генка недоумевал, почему Рустам всё это ему рассказывает. По сути дела, всё, что рассказывал Рустам, являлось секретной информацией. Школа обучала боевиков, для диверсионной работы против вооружённых сил СССР, а он, чтобы там ни было, являлся гражданином СССР! И тут, как бы читая мысли Кулакова, Рустам просто и доходчиво разъяснил, почему он разглашает закрытую информацию Генке.

           - Ты вот сейчас думаешь, почему я тебе про всё это рассказываю…. Не спорь со мной, ты так думаешь! – пресёк Рустам попытку Кулакова возразить, - Так вот, что я тебе на это отвечу. Во-первых: я достоверно знаю, что ты не засланный агент КГБ. Во-вторых: поделиться с кем-либо информацией ты не сможешь, у тебя возможности для этого нет. В-третьих: я не уверен, что ты в скором времени попадёшь к тем людям, которым нужна данная информация, а со временем актуальность данного вопроса отпадёт. Ну, и, наконец, в-четвёртых: об этой разведшколе известно в соответствующих службах СССР. Так что мне от тебя скрывать нечего. Пока я тебе объяснял, у меня появилась одна мысль. Я не думаю, что она тебе сразу понравится, но у тебя будет время взвесить все за и против моего делового предложения. Суть моего предложения заключается в том, что в нашей разведшколе, в данный момент, отсутствует инструктор по средствам связи. Я хотел бы пригласить на эту позицию тебя. Ты же ведь первоклассный специалист по связи! Почему бы тебе не поработать. Деньги лишними не бывают. Я, конечно, предвижу твои возражения и возмущение по этому поводу, но эти эмоции бушуют в тебе, именно, сейчас! Через неделю, другую, ты на эту проблему будешь смотреть совсем по-другому. Поэтому я тебя торопить с ответом не буду. Созреешь сам! – и Рустам, который раз, улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.

           - Ты что? Рустам? Как это я буду работать в шпионской школе? Я же, всё-таки, советский гражданин! Что же это получается? Я должен обучать каких-то бандитов воевать против СССР! Нет, я не могу, да и не хочу! Мне бы выбраться отсюда к себе домой, это сейчас моя мечта! Я тебя и хочу попросить помочь мне в этом вопросе. Обучать бандитов…. Нет, что-то я не могу, - растеряно посмотрел Генка на Рустама.

          - Успокойся, Гена! Считай, что я тебе ничего не говорил. А помочь, я тебе обязательно помогу! Всё, что от меня будет зависеть, я сделаю! На этот счёт, не сомневайся. А пока пойдём, я тебе дальше своё хозяйство покажу, - сказал Рустам и повёл Кулакова дальше, знакомиться с разведшколой.

           Рустам с Генкой ещё с час ходили по территории и зданию разведшколы. Рустам показывал кабинеты, аудитории, спортзал, полосу препятствий, знакомил с инструкторами и преподавателями, которые встречались им. Генка, как-то отрешённо, на всё это реагировал. Можно сказать, что вообще не выражал никаких эмоций. Рустам всё это приметил, но не подавал виду. С прежним энтузиазмом рассказывал о школе, преподавателях и инструкторах. Наконец, знакомство с разведшколой закончилось, и Рустам повёл Кулакова домой.

          - Я вижу, Гена, что тебе это всё не понравилось. Ты думаешь, почему получилось так, что я, бывший советский гражданин, сейчас работаю в какой-то шпионской школе, и готовлю диверсантов и террористов для того, чтобы подрывать устои Советского Союза. Но, ты же, ничего не знаешь, как так получилось, что я попал в эти края и стал тем, кем являюсь сейчас. Я тебе сегодня постараюсь кое-что объяснить, надеюсь, что ты меня поймёшь. О! Время уже обедать! Давай прибавим шагу, стол, я думаю, уже накрыт, - и друзья поспешили в дом Рустама.

           Обеденный стол был накрыт в большой комнате и всего только на две персоны. На удивлённый взгляд Генки, Рустам пояснил, что его жена и дети, по всей видимости, уже пообедали и заняты своими делами. Действительно, следом за мужчинами в зал вошла жена Рустама, поздоровалась с Кулаковым, на английском языке что-то объяснила Рустаму и вышла.

           - Вот видишь, я прав оказался. Моя жена и дети уже пообедали. У них всё по расписанию, а мы с тобой немного задержались. Ну, ничего, пообедаем вдвоём, поговорим о наших делах и проблемах. Я тебе обещал рассказать, каким образом я сюда попал, вот сейчас, за бутылочкой и расскажу тебе. Нас никто и никуда торопить не будет. Можем просидеть хоть всю ночь! Думаю, до этого дело не дойдёт, но наш обед плавно должен перейти в ужин, а там посмотрим. Как тебе такой расклад, подойдёт? – спросил Рустам у Кулакова.

           - Да, конечно. Слушай, Рустам, неужели в твоём доме на всех еду готовит твоя жена? Мне что-то с трудом в это вериться. Она у тебя больше похожа на светскую даму, нежели на хозяйственную жену правоверного мусульманина, или ты всё из ресторана заказываешь? - хитро прищурившись, Кулаков посмотрел на Рустама.

           - Правильно делаешь, что не веришь! – засмеялся Рустам, - Нет, она умеет и готовить, и делать всё остальное по хозяйству, но здесь, в Пакистане, я освобождаю жену от всех этих хлопот. По моему статусу, я имею право держать прислугу, немного, правда, но два человека у меня работают. Это муж и жена, из местного населения. Чуть постарше, чем мы с тобой, всё умеют и всё могут. Когда мы уезжаем всей семьёй в Штаты, на долгое время, то всё наше хозяйство остаётся у них на попечении. Да они и живут, по сути дела, у меня. Вон, видишь, небольшой домик в глубине двора, - Рустам подошёл к одному из окон и отодвинул лёгкую занавеску, - в этом домике они и живут. Сейчас я тебя познакомлю с мужской половиной этой пары. Он будет прислуживать нам за обедом. Детям и жене, сегодня во время обеда, прислуживала женская часть прислуги. Позже познакомишься и с ней. Правда, разговаривать она с тобой не будет, не положено женщине, мусульманке, разговаривать с незнакомым мужчиной, да ещё с чужаком. Но всё, что ты ей скажешь, будет выполнять, это её работа. На будущее тебе говорю. Пойдём к столу, слышу, что Салим, гремит посудой, значит, сейчас еду принесёт. Кстати, Салим, говорит по-русски, немного, но кое-что может сказать. Отец его когда-то научил, он у него был из таджиков. Иногда тренируется русскому языку со мной, чтоб совсем не забыть. На английском языке, вообще говорит без проблем, как и многие пакистанцы. Когда меня дома не будет, можешь с ним запросто решить возникшие проблемы по хозяйству или использовать его в качестве переводчика с моими домашними. Я ему об этом скажу.

          - Спасибо, Рустам! Что бы я без тебя делал? Один, в чужой стране, без знания языка и законов, пропал бы я совсем, - с благодарностью сказал Кулаков и сел за стол, напротив Рустама.

          - Здравствуйте, хозяин! Здравствуйте, русский гость! – сказал по-русски вошедший в зал пожилой пакистанец, катя перед собой, сервировочный столик с едой.

          - Добрый день, Салим! Познакомься, это мой русский гость и друг – господин Кулаков! Понял, Салим? Господин Кулаков! – повторил Рустам.

          - Понял, хозяин, понял! Господин Кулаков! Очень приятно! – Салим, поклонился Кулакову, Генка ответил Салиму, поклоном головы.

          - А это Салим, господин Кулаков. Мой управляющий домом, - представил Рустам своего слугу Кулакову.

          - Спасибо, рад познакомиться, - и Генка ещё раз кивнул головой.

          - Приятного аппетита, хозяин! Приятного аппетита, господин Кулаков! – и Салим начал быстро и сноровисто ставить еду на стол.

          - Салим! Принеси ещё бутылку виски из холодильника, – попросил Рустам.

          - Сейчас принесу, хозяин, бегу! – через полминуты Салим, уже наливал в рюмки холодный виски.

          - Спасибо, Салим! Отдыхай пока! Мы тут сами управимся. Если что-то понадобиться, я тебя позову. Иди! – Рустам махнул Салиму рукой, и поднял рюмку.

          - Слушай, Рустам, а мы не слишком много пьём? Вчера выпили достаточно много и сегодня начинаем. Я за последний год, совсем разучился водку пить, с ног валит она меня быстро, - посетовал Генка.

          - Вот и прекрасно! За время, проведённое тобой в трезвом состоянии, твой организм настолько очистился, что тебе сейчас просто необходимо восстановить минерально-солевой баланс, а, попросту говоря, расслабиться. По тебе видно, что ты весь в напряжении, ждёшь чего-то плохого. Я тебе гарантирую, что самое плохое ты уже пережил, хотя неприятностей и проблем у тебя ещё будет достаточно много. Давай выпьем за твоё возвращение в цивилизованный мир! А потом я тебе расскажу, как я попал сюда. Конечно, между делом, буду наливать в посуду. Ты сам смотри, желание есть – пей! Не хочешь, пропусти, потом захочешь, заставлять насильно пить я тебя не буду. Через силу пить, никакого удовольствия не получишь, смысла нет. Должно быть, желание дойти до состояния лёгкой эйфории, а вот уже в этом состоянии, тебе будет всё нипочём! – и Рустам протянул руку с рюмкой к Генке, намереваясь чокнуться с его рюмкой, - Ну, вот и отлично! - сказал Рустам, когда пустые рюмки водрузились на стол, - Давай, закусывай!

          - Ты смотри, какое хорошее виски! – удивлённо сказал Генка, - Я такое никогда не пил! Для меня виски всегда ассоциировалось с плохой самогонкой. А это с приятным вкусом и запахом зелёных яблок! Как называется, дай-ка я прочитаю…. Ага, «Johnnie Walker», вроде так написано, правильно, Рустам?

          - Правильно, правильно, Гена! Правда, у «Johnnie Walker» есть разные сорта, но это виски, запомни Гена, с чёрной этикеткой и в квадратной бутылке. С красной этикеткой и в такой же бутылке, уже совершенно другое виски и на вкус, и на запах.

          - Хорошо бы запомнить. Не ожидал, что так хорошо пьётся виски. Наливай, Рустам, ещё по одной и начинай свой рассказ, с нетерпением жду твою историю, как советский инженер-связист, стал руководителем разведшколы для подготовки диверсантов и боевиков, - с некоторым ехидством сказал Кулаков.

          - Я понимаю тебя, Гена, иронию твою понимаю, - поправился Рустам, - Я тебе, конечно, расскажу, как всё произошло. Можешь осуждать меня, можешь не верить мне, это дело твоё. А я искренне рад тому, что встретил тебя и очень хочу помочь тебе. Со временем твои взгляды на жизнь изменятся, и тогда ты поймёшь, что я не мог поступить иначе. Ну, так слушай мою длинную историю, - и Рустам наполнил очередной раз рюмки.

          - Куда тебя распределили после института, я знаю. Где ты работал и чем занимался, в общих чертах, тоже в курсе. Мы хоть изредка, но переписывались, вплоть до Ташкентского землетрясения. Потом ты исчез. Я, грешным делом, подумал, что ты стал жертвой этой страшной стихии, но как вижу, ты жив и здоров. Так что, вот с этого момента и начни, а впрочем, как тебе будет угодно, - сказал Генка.

          - В принципе, ты прав. Но хотелось бы вкратце напомнить, где и над чем я работал. Ведь ты не всё знаешь. В то время, я тебе в письмах, не мог написать всю правду, сейчас дело прошлое, да и мы далеко от тех мест, где существует гриф «Совершенно секретно». Сегодня у нас с тобой времени достаточно, чтобы обменяться своими историями. Давай ещё по одной, и я начну свой рассказ. А потом и ты мне про себя расскажешь. Договорились, Гена?

          - Да, да, конечно, Рустам! У меня тоже есть то, о чём бы я хотел тебе рассказать, - согласился Кулаков.

          - После института, попал я работать на «почтовый ящик» в Ташкенте, ну, ты знаешь, что это такое. Секретное, военное предприятие, которое наряду с ширпотребом, занимается разработками военных технологий. Меня определили в лабораторию, при главном конструкторском бюро, которая занималась созданием и наладкой гидроакустической аппаратуры для военных подводных лодок. Странно, да? В Ташкенте, где до ближайшего моря тысячи километров делают аппаратуру для подводных лодок? Такова была политика Советского государства держать всё в строгом секрете. Потому и изобретали оборудование вдали, от возможных мест его употребления. Мне работа понравилась, творческая. Ставится перед тобой задача, а ты начинаешь искать пути решения этой самой задачи. Интересно было! Прошло совсем немного времени, и я уже самостоятельно вёл отдельный проект по созданию сверхчувствительного гидроакустического оборудования. Проект был государственным заданием и деньги, под это задание, выделялись хорошие. Планировалось, оснастить несколько подводных лодок такими устройствами, для прослушивания мирового океана. Проще говоря, Советскому государству нужен был контроль по всему миру не только на суше, на воде, в воздухе, но и под водой! Необходим был прибор, который улавливал малейшие шорохи под водой за сотни километров! Хвастаться не буду, но уже через два года наша лаборатория изготовила опытный образец такого прибора. А испытывали мы его, знаешь где? Ни за что не догадаешься! На Иссык-Куле! Да, да, на Иссык-Куле в подводной лодке! В самой настоящей подводной лодке!

          - Ты что, Рустам? Какие подводные лодки на Иссык-Куле? Я же там каждый год по нескольку раз бывал и, ни о чём таком не слышал!

          - А кто бы тебе сказал? Это я тебе сейчас говорю, что там, в то время, были построены и спущены под воду три подводных лодки. Правда, они размером меньше тех, что бороздят просторы мирового океана, но, всё же, это три, нормально функционирующие, подводные лодки! Оснащение у них, то же самое, что и на нормальных боевых кораблях. Базировались они на южном берегу озера, там, где закрытая зона, подальше от любопытных глаз. Да и берег с южной стороны круто уходит в глубину, нежели с северной стороны. Сколько километров озеро Иссык-Куль в длину, если помнишь?

          - От города Рыбачьего, до посёлка Тюп, северный берег почти прямой, около 180-ти километров. Это самые дальние точки на озере, - не задумываясь, ответил Генка.

          - Совершенно верно! Так вот, на подводную лодку возле города Рыбачьего установили нашу опытную гидроакустическую установку. На другой подлодке имитировали повреждение двигателей, с залеганием лодки на грунт, ну, и как будто бы, производится ремонт. Обе лодки лежали на грунте, на глубине около 50-ти метров. Для дальнейшего анализа, всё время ремонта лодки, записывалось на сверхчувствительную магнитную плёнку, с помощью нашего аппаратного комплекса, на подлодке возле города Рыбачьего! На второй подлодке, тоже производилась магнитофонная запись шумов ремонтных работ. И что ты думаешь? Когда мы расшифровали запись, то чётко были различимы всевозможные звуки, по характеру напоминающие производство ремонтных работ на подлодке у города Пржевальска! И это всё было слышно под водой, почти, за 150 километров! Правда, были записаны и посторонние подводные шумы, но в процессе расшифровки мы их отфильтровали. Записи с обеих подводных лодок сравнили, и они совпали как по времени, так и по характеру воспроизводимых шумов на подлодке возле Пржевальска! За создание этого прибора, шефа нашей лаборатории, меня, и руководство «почтового ящика», представили к правительственным наградам. К тому же у меня появилась возможность досрочно защитить кандидатскую диссертацию, что я успешно и сделал. Так я в 27 лет стал кандидатом технических наук и майором Советской Армии.

          - А причём здесь воинское звание майор? – недоуменно спросил Генка.

          - Ну, ты что, Гена? Организация-то военная! Все, кто с высшим образованием, на должностях офицеров, кто имел только среднее образование, в званиях от рядовых до старшин, в зависимости от выполняемой работы и должности. У нас было и три генерала! Директор, он кадровый военный, назначенный Министерством Обороны, занимался только представительством, в смысле, что представлял наше предприятие в различных инстанциях, свадебный генерал! Основную техническую политику предприятия осуществлял главный конструктор, доктор технических наук. Мне кажется, что он ещё и академиком был, какой-то академии, не знаю точно. Тоже генерал, но на звёздочку поменьше. На главном инженере лежали все хозяйственные функции, кандидат технических наук, но тоже был генералом. Наш заведующий лабораторией был доктором технических наук, но занимаемая должность была не выше воинского звания полковник. Военные в ту пору получали неплохие деньги. Во всяком случае, я получал раза в три больше, чем специалисты моего уровня,  работавшие на гражданских предприятиях. Всё шло хорошо! Наше предприятие изготовило небольшую партию нового оборудования, для опытной эксплуатации. Потом мне пришлось покататься по командировкам, для установки аппаратуры на военных подлодках. Побывал я на Тихом океане, в Находке, и на Северо-Ледовитом, в Североморске, и на Чёрном море побывал несколько раз. В процессе эксплуатации, возникали кое-какие проблемы, приходилось опять лететь и настраивать оборудование на месте. Интересно было. Ко мне напарника приставили из КГБ, Витю Садовникова. Пару лет в командировках был только с ним. Командировки, иногда, были больше месяца. Сдружился я с ним крепко, ровесниками мы были. Хороший, простой парень, без выкрутасов комитетских. Накануне Ташкентского землетрясения, в понедельник 25 апреля, на «почтовый ящик» пришёл от военного ведомства новый заказ. Документы на разработку нового оборудования, с сопроводительным письмом под грифом «Совершенно секретно», выдали под расписку в первом отделе моему шефу. Время приближалось к концу рабочего дня, а «Главный» требовал дать предварительное заключение, по новому проекту, уже к утру следующего дня. Техническое обоснование нового проекта, должно было лежать у него на столе в 9 часов утра. Шеф попросил меня задержаться, чтобы вместе составить необходимое техническое заключение. Просидел я с ним до 11 часов вечера. В принципе, мы пришли к выводу, что выполнение заказа нам по плечу. Осталось только грамотно изложить на бумаге все наши соображения по проекту. Шеф мне сказал, что все бумаги подготовит сам, посидит за составлением бумаг всю ночь, но к утру всё будет готово. Меня отпустил, а сам остался в лаборатории. Когда уезжал домой, на улице моросил нудный дождь. В шестом часу утра, меня разбудил какой-то непонятный гул, который шёл отовсюду. Выглянул в окно, на ясном небе ярко горели звезды. В предчувствии непонятной тревоги, я накинул на себя халат и вышел во двор. Глянул на часы, было 5 часов 22 минуты. На фоне ясного неба, уже начинавшего светлеть, из-под земли с шипением и треском, вырвался и взвился над городом исполинский купол света, напоминавший пламя свечи. Он имел резкий контур сверху, и размытый у основания. Медленно расширяясь, свечение поднялось в зенит, и растворилось в сполохах зарниц. Тотчас раздался подземный удар. Я был ошеломлён, ничего подобного я никогда не видел. Да что там говорить, не видел, даже и не слышал, что такое может быть при землетрясениях. Земля у меня под ногами вздыбилась, как будто я стоял на каком-то живом существе, которое резко набрало полную грудь воздуха, и тут же выдохнуло! Я еле удержался на ногах, и обернулся в сторону своего дома. Дом, в котором я жил, был сложен из сырцового кирпича, и каких-либо видимых повреждений на нём не было видно. Как намного позже я узнал, в Ташкенте уцелели именно такие дома. Мой дом находился на небольшом возвышении по отношению к городу. Я отчётливо видел, как в предрассветных сумерках, кое-где началась подниматься пыль, и появились первые всполохи пожаров. Возвращаться в дом, я боялся, но через двадцать минут, преодолев страх, я вошёл в квартиру. На стенах, кое-где, виднелись трещины, на полу валялись осколки разбитой посуды. Всё это было уже не страшно, и я начал быстро собираться на работу. Поскольку наше предприятие находилось почти в центре города, а как мне удалось разобрать в предрассветной темноте, наибольшие разрушения стихия нанесла именно, по центру города. Кое-как, на работу, я добрался лишь часам к семи. Первым делом в глаза бросилось то, что здания нашего «почтового ящика» не пострадали, во всяком случае, внешних повреждений видно не было. На территории предприятия суетились члены добровольной пожарной дружины. Главный инженер, по ходу дела, отдавал какие-то распоряжения своим помощникам. Я поспешил в свою лабораторию. Входная дверь, в нашу лабораторию, висела на одной петле и жалобно поскрипывала. По всей вероятности, здание хорошенько тряхнуло. В этот ранний час, в лаборатории никого не было. Я мельком взглянул на приборы, которые были расставлены на столах и полках, большого ущерба не приметил и направился в кабинет шефа. Дверь в кабинет была открыта настежь. Я медленно вошёл в кабинет, как будто боялся увидеть внутри помещения, что-то страшное. Моё предчувствие меня не подвело. Шеф лежал на полу, лицом вниз, возле массивного, с открытыми дверками, сейфа. На полу, рядом с головой, растекалась лужа крови. Я наклонился к шефу, намереваясь пощупать пульс. Шеф был мёртв. На одном из острых углов открытого сейфа, темнело кровавое пятно. Я ничего не стал трогать и, почти бегом, направился в приёмную нашего директора. Только там можно было позвонить по городскому телефону, вызвать милицию и скорую помощь. В то время, я ещё не знал, что подземная стихия вывела из строя всю городскую телефонную сеть. Хотя я смутно понимал, что нужно делать, но одно знал точно, что надо известить о смерти шефа нашего директора и главного конструктора. В приёмной директора толкались какие-то люди. Двери в кабинеты руководителей были широко открыты. Тут я увидел начальника первого отдела, который что-то выговаривал своему подчинённому. Я решил, что в данной ситуации, эту страшную весть, лучше всего будет сообщить, именно, начальнику первого одела. Всё-таки он отвечает за безопасность нашего предприятия и пусть, потом думает, что дальше делать. Так я и сделал. Начальник режима, так его у нас ещё называли, коротко бросил своему сотруднику и мне, чтоб мы следовали за ним, и мы быстрым шагом направились в сторону нашей лаборатории. За время моего отсутствия, в лаборатории ничего не изменилось. Лаборантов и техников, в этот ранний час, ещё не было на рабочем месте. Начальник режима приказал своему подчинённому оставаться в кабинете моего шефа, никого внутрь не пускать, и ничего не трогать. Сам же отправился доложить руководству о случившейся трагедии и постараться, каким-то образом, связаться с милицией, скорой помощью и КГБ. Ну, а дальше началось… - Рустам махнул рукой и потянулся за бутылкой.

 фото

Аномальное явление. Ташкент 1966 год  

          - Что началось? – спросил Генка, подставляя свою рюмку.

          - А то и началось, что пропали все документы, которые относились к новому проекту заказа. Даже черновики, которые мы набрасывали накануне вечером, и те исчезли. На счёт смерти шефа, вроде как, сомнения не возникали. Закончил работу, хотел положить бумаги в сейф, открыл его, а в это время и тряхнуло хорошо. Шеф не устоял на ногах, и ударился виском об острый угол открытой, стальной дверцы, массивного сейфа. Это была официальная версия причины смерти нашего шефа лаборатории. На самом деле, как потом показала судебно-медицинская экспертиза, смерть наступила на полтора часа позже, начала первых подземных толчков. То есть получалось, как раз в тот момент, когда я появился на территории предприятия. Все улики были против меня. Когда появились комитетчики, то сразу увезли меня к себе. Трое суток меня прессовали, а тридцатого апреля, накануне первомайских праздников выпустили под подписку о невыезде, или попросту говоря, под домашний арест. Взяли с меня подписку, что в ближайшие три дня, выходить из дома не буду. Я подписал, жалко, что ли? Виновным то я себя не считал. Видимо им самим хотелось немного отдохнуть, ведь в городе царил хаос, да ещё тут с Москвы Брежнев приезжал, посмотреть на разруху. Так, что КГБ в это время было просто не до меня, но на будущее не хотели выпускать из виду. Ночью слышу, лёгкий стук в мою входную дверь. Странно, думаю, звонок у меня есть, звони, кто там пришёл? Нет, слышу, опять, даже не стучится, а как будто скребётся кто-то. Открыл дверь, а на пороге Витька Садовников стоит, и палец к губам прикладывает. Жестом приглашает выйти на улицу, а дверь не захлопывать, открытой оставить, чтоб не шуметь. Вышли во двор, ночь тёплая, утром первомайские праздники, а город, большей частью, разрушен. Сели на скамейку во дворе, недалеко от дома, и Витька начал мне на ухо шептать. В общем, нашептал он мне то, что в комитете не верят ни одному моему слову. Я у них главный подозреваемый. А отпустили меня потому, что надеются с помощью установленной подслушивающей аппаратуры, которую установили у меня в квартире во время моих допросов, найти исчезнувшие документы. Надеются, что я где-то проколюсь. Про несовпадение смерти шефа, по времени с началом подземных толчков, тоже сказал. И вдруг неожиданно посоветовал сматываться не только из города, но и вообще из страны. Я его ещё спросил, зачем он мне это советует, я же ни в чём не виноват, а он мне отвечает, то-то и оно, я тоже не верю в то, что ты убил шефа и забрал бумаги, но в комитете считают иначе. Раз комитетчики зацепились, то спуску не дадут, виноват ты, не виноват, раскручивать будут на всю катушку. Лучше уехать куда-нибудь, да живым остаться, чем, в лучшем случае, баланду хлебать лет 15, а, то и вообще, под расстрельную статью подведут. Потом, может быть, и оправдают, да поздно будет. А сейчас беги, говорит он мне, включи телевизор на московскую программу, пусть думают, что ты лежишь на диване и первомайский парад трудящихся на Красной площади смотришь. Если удастся тебе выбраться из страны, года три не высовывайся нигде, нет тебя и проблем нет. Исчез, без вести пропал, и точка! Когда всё успокоится, позабудется, я тебя найду, обещаю тебе. Где бы ты ни был, но я тебя найду, главное, я буду знать, что ты жив. Так он мне обещал. Мы обнялись на прощанье, он мне в карман брюк что-то сунул, и исчез в ночи.

          - Ну, что он нашёл тебя? - нетерпеливо спросил Генка, когда Рустам сделал небольшую паузу в своём рассказе.

          - Да Гена, нашёл, как и обещал через три года. Слово своё сдержал. Он потом мне рассказал, как на самом деле всё произошло. Мой шеф, действительно, не устоял на ногах. Скорее всего, поскользнулся на разбитом стекле от какого-то прибора и ударился головой об угол дверцы сейфа. Все документы нашлись, месяца через два. Вероятнее всего, шеф хотел бумаги из сейфа вынуть и унести в первый отдел, было около семи часов утра, и в окно он видел, что начальник режима уже был на предприятии. Вытащил бумаги и положил наверх книжного шкафа, что стоял рядом с сейфом. По  верху книжного шкафа был приделан небольшой бортик. Получилось, что документы легли в ямку. Шкаф был высотой около двух метров и снизу заметить, что на нём лежат какие-то бумаги, не представлялось возможным. В те дни перерыли весь кабинет и всё предприятие в целом, но догадаться, что папка с документами лежит сверху книжного шкафа, никто не соизволил. Когда назначили нового шефа лаборатории, он и обнаружил, пропавшую папку с документами во время наведения порядка в кабинете. А в ту первомайскую ночь, распрощавшись с Витькой, пробрался в свою квартиру неслышно, как кошка, собрал небольшой рюкзачок, включил телевизор на московскую программу, и тихонько вышел…

          - Постой, как ты мог включить телевизор, ведь ночью то вещание не ведётся? Включишь звук, будет лишь шипение. До самого утра телевизор бы шипел. Подозрительно это было бы всё-таки, - засомневался Генка.

          - Молодец Гена! Сразу видно в тебе связиста! Но я же тоже в институте учился, а там научили кое-чему. Я давно собрал, так, ради забавы, реле времени. Не помню, для чего я его делал, но тут про него вспомнил. Настроил, на шесть часов утра, через него подключил телевизор в сеть и подался, сам не зная куда…

          - Сплошной детектив, получается…. Ну, а дальше то что? Я же знаю, что ты был в отряде Мустафы, контрабандой занимался, года три, так он мне говорил. Как к нему-то попал? Подожди Рустам, я пропущу эту рюмку, а то так и недолго напиться, - предупредил Рустама Кулаков, когда тот поднял в характерном жесте свою рюмку.

          - У нас с тобой же уговор, хочешь - пей, хочешь - пропускай, насиловать друг друга не будем, - согласился с Генкой Рустам и опрокинул в себя рюмку с огненной жидкостью, - хорошо пошла! Сейчас дойдём и до Мустафы. Первым делом, когда я выбрался из города, было желание сразу же рвануть к своим - в Термез. А потом, вдруг, сообразил, если начнут меня искать, то обязательно с Термеза и начнут. Я тут же резко изменил, свои планы и, для начала, решил убраться из Узбекистана. На попутных машинах добрался до Янгиюля, а там, уже, и светать начало. Тут я вспомнил, что Витька мне что-то в карман сунул. Решил посмотреть, чего это он там мне на дорогу дал. Вытащил из кармана три бумажки, две сотенных купюры и записку, написанную печатными буквами: «ХОРОГ СОВЕТОВ 17 БАХУТ». За деньги я Витьку от души поблагодарил, хотя у меня и было немного денег, но эти могли быть не лишними, тем более не знал, что со мной будет дальше. Прочитал записку, и до меня дошло, что Витька даёт мне путеводную нить, по которой я должен идти дальше. Не буду я тебе долго рассказывать, как я добирался до Хорога, но на это у меня ушло около недели. Вначале поездом до Андижана, с Андижана автобусом до киргизского города Ош, а потом, попутками, до самого Хорога. Когда я постучался в ворота глинобитного забора, меня оглушил лай собак, но через минуту собак утихомирили, и ворота открыл бородатый мужик неопределённого возраста. Он осмотрел меня с ног до головы и скорее утвердил, чем спросил: «Сайдулаев Рустам? Заходи!». Я, признаться, опешил, откуда в этом городе знают меня? Я первый раз в своей жизни в этом городе! Но спрашивать не стал, зашёл во двор, и пошёл следом за Бахутом, потому что, скорее всего, это он и был. «Мне сообщили о тебе, что ты должен приехать, - сказал бородатый мужик, - Бахут!», он протянул мне руку. Я тоже представился, но он махнул рукой, давая понять, что обо мне ему всё известно. «Пойдём в дом, я покажу тебе комнату, где ты временно будешь жить. Из дома не высовывайся, накормить - тебя накормят, а когда прибудет нужный человек, то потом с ним и уйдёшь», - сказал Бахут, и повёл меня в дом. Дней семь или восемь, я из дома не выходил. Когда приходило время приёма пищи, меня Бахут звал на свою кухню, и мы вместе, правда, большей частью молча, ели. Не скажу, что были изысканные блюда, но мне хватало. А потом в доме появился Мустафа, которому меня Бахут и вручил. Бахут мне сказал, что это мой шанс уцелеть, и кое-что заработать. Не скрывая, сказал мне, что Мустафа занимается контрабандой, и мне, какое-то время, придётся этим заниматься. На тот момент, мне было всё равно, чем заниматься и, с помощью Мустафы, стал опытным контрабандистом. Много тропок исходил по горам Таджикистана, Афганистана и Пакистана. Сезон у нас начинался, где-то в мае и до конца октября, практически без перерывов, возили контрабанду. В Союз наркотики, а оттуда оружие. Хорошие деньги на этом делали. Зиму пережидали, либо у Мустафы в нижнем кишлаке, в Афганистане, либо спускались в долину, у Мустафы там был ещё один дом. Последнюю зиму я провёл здесь, в Читрале. Летом мы с Мустафой часто заезжали в Читрал, а вот зиму провёл в нём впервые. Во время зимовки, познакомился с нужными людьми и, практически, стал жителем этого городка. В 1969 году, когда мы очередной раз прибыли в Хорог, Бахут ночью тихо разбудил меня и жестом показал, чтоб я шёл за ним. Пройдя несколько дворов, мы вошли в какой-то дом. Свет в доме не горел, но кто-то ждал нас в темноте. Потому что, как только мы вошли во двор, входная дверь приоткрылась и Бахута шёпотом, назвали по имени. Что-то знакомое показалось мне в этом шёпоте, и тут я вспомнил, три года назад таким голосом шептал мне на ухо первомайской ночью, Витька Садовников! Вот так встреча! Мы крепко пожали друг другу руки, и Витька сказал Бахуту, чтоб он зашёл за мной через пару часов. А дальше, мне Витька в тёмной комнате чужого дома, коротко рассказал о том, что произошло после моего исчезновения. Вначале, в КГБ была паника, упустили иностранного шпиона и убийцу. Когда нашли документы, шумиха с пропажей бумаг, поутихла, и стало ясно, что я к смерти шефа никакого отношения не имею. Просто, произошёл несчастный случай. Дело закрыли, а меня так и не нашли. Витька меня уже через год пытался найти, но наши пути никак не пересекались во времени, и пространстве. Мы бы ещё долго разговаривали с Витькой, но он вовремя заметил, что у нас время ограничено. Тут он мне передал какую-то увесистую папку. Я его спросил, что в этой папке, он мне ответил, что в ней находятся чертежи и вся сопроводительная документация, по гидроакустическому оборудованию, когда-то разработанному мною. На мой немой вопрос, зачем мне это всё нужно в горах Афганистана и Пакистана, он только рассмеялся над моей несообразительностью. Короче, получалось так, что это оборудование уже устарело в СССР, изобрели новые установки, но для иностранных государств, в том числе и США, они до сих пор являются предметом особого вожделения. Витька без всяких предисловий сказал, что эти документы должны попасть в руки военной разведки США. Это должен был сделать я, поскольку являюсь автором изобретения. С этими документами мне будет легче войти в контакт с иностранной разведкой, и начать новую жизнь военного, но уже иностранного государства. Вот так меня КГБ из подследственного, превратило в своего агента. Да, Гена, я от тебя не скрываю, что в данный момент являюсь и агентом ЦРУ, и секретным агентом КГБ. Так было нужно для пользы нашей страны. Я не стал отказываться, тем более что открывались возможности для занятия любимым делом. Я очень на тебя надеюсь, что всё сказанное сейчас здесь, ты никогда и нигде не произнесёшь, и тем более, не напишешь, - очень серьёзно Рустам посмотрел на Кулакова.

          - Ну, ты и даёшь, Рустам! Я, конечно, болтать не собираюсь, обещаю тебе. Всё, что ты мне сейчас сказал, останется между нами, клянусь тебе в этом! – пообещал Генка.

          - Гена, это и тебе надо, без меня тебе отсюда выбраться будет, ой, как сложно! Постараюсь через того же Садовникова, чем-то тебе помочь.

          - А ты что, с ним связь имеешь? И кто он теперь? – заинтересовался  Генка.

          - Садовников, в данный момент, является генералом в ПГУ КГБ, в Москве он сейчас работает. А связь только конспиративная, и то, в исключительном случае. Я, конечно, всё равно с ним должен связаться, попробую твою проблему ему переправить, может чего дельное и посоветует, - с надеждой сказал Рустам.

          - А что такое ПГУ КГБ? С КГБ, вроде, всё понятно, а ПГУ, что означает? – очередной вопрос задал Генка.

          - Первое Главное Управление, это элитное подразделение КГБ, короче говоря, военная разведка, – просто объяснил Рустам.

          - Ох, ты! Всё, я тебя больше ни о чём спрашивать не буду, опасно это! Дальше можешь не рассказывать, я обо всём догадался, а детали меня интересовать не должны. Меньше знаешь, лучше спишь! Наливай! – и захмелевшие друзья выпили ещё по одной рюмке виски.

          В этот раз Рустам не всё рассказал Кулакову. Лет через двадцать, когда уже давно не будет Советского Союза, когда КГБ станет называться ФСБ, а Первое Главное Управление станет самостоятельной структурой с названием «Внешняя разведка», вот тогда, в приватной беседе, бывший полковник КГБ Сайдулаев Рустам, расскажет сотруднику Колумбийского университета, Генри Кулену, кем был на самом деле начальник разведшколы в пакистанском городе Читрал. Произойдёт эта беседа в уютном русском ресторанчике «SINBAD» в нью-йоркском  районе Брайтон. А пока друзья выпили первую бутылку виски, и перешли ко второй. Дальнейший разговор перешёл на воспоминания студенческой жизни.

          Утром, от чрезмерного выпитого накануне спиртного, как ни странно, голова у Генки не болела. Чувствовалась какая-то тяжесть в желудке, но общее состояние было удовлетворительным. Рустам ещё до начала завтрака принёс пару баночек холодного пива, по 0,33 литра, и Генка с большим удовольствием выпил. Буквально через минуту, тяжесть в желудке исчезла, а состояние лёгкой эйфории, подняло настроение. После завтрака друзья сходили к фотографу, а от него сразу прошли в полицейский участок. В полицейском участке Рустама встретили, как хорошего друга, и уважаемого господина. Рустам объяснил начальнику участка причину посещения полиции, и заполнил необходимые формуляры, под которыми Кулаков потом поставил подпись. Выдачу временного удостоверения личности Кулакова, назначили только через две недели, ссылаясь на то, что заполненные документы нуждаются в проверке, и регистрации в соответствующих инстанциях.

          - На сегодня с твоей персоной, вроде бы, все дела решили. Сегодня вечером, я улетаю в Исламабад. Мне надо решить в столице кое-какие свои рабочие дела, и попробовать выяснить ситуацию с тобой. Сам понимаешь, в соседней стране война, и нешуточная! Решение твоих проблем может занять несколько дней. Есть у меня связи, постараюсь сделать всё в лучшем виде. Как только что-то прояснится, я сразу же прилечу назад. Без меня не скучай. Как я тебе уже говорил, есть телевизор, радио, книги, пользуйся благами цивилизации. По городу без документов, в моё отсутствие, гулять не рекомендую. Если тебе что-то понадобится, скажи Салиму, он тебе всё достанет. Ну, и над моим предложением советую подумать, - сказал Рустам.

          - Над каким предложением? – оглянулся на Рустама Кулаков.

          - Поработать инструктором в разведшколе, - спокойно ответил Рустам.

          - А-а, ну, да. Я подумаю, время у меня будет, - задумчиво произнёс Генка.

          - Конечно, Гена, подумай, своим согласием ты многие проблемы решишь. Это я тебе гарантирую, - серьёзно сказал Рустам Кулакову.

          Ближе к вечеру, за Рустамом приехала машина. Провожать Рустама в дорогу, во двор вышли все домашние, в том числе и Салим с женой. Рустам сделал последние напутствия жене, детям и прислуге. Попрощался с Кулаковым и уехал в аэропорт.

Анимашка



анимашка

   Глава 14                                       В оглавление                         Глава 16

Анимашка Анимашка

 

Новости

Картинка

Анимашка

 

Новости альпинизма

Анимашка

Линия 

 

 

Анимашка

Журнал

Вокруг света  

анимашка  

Картинка

Анимашка

Что в мире?

Анимашка

 Картинка

Уже можно слушать и скачивать песни

200stran.ru: показано число посетителей за сегодня, онлайн, из каждой страны и за всё время счетчик посещений